ДУШЕГУБ… КАКОГО ЛЕНИНА СКРЫВАЛИ В СССР?

Как мы уже выяснили в одном из наших выпусков на канале царская Россия была чем-то поистине ужасающим: кругом разврат и коррупция, голод и разруха. Неудивительно, что должен был родиться человек, который станет в будущем опорой для тех, кто захочет подарить народу все блага революции: свободу, равенство и братство. И такой человек действительно родился. Случилось это знаменательное событие 22 апреля 1870 года в городе Симбирске. Именно там и именно тогда родился герой мифов, легенд и анекдотов, человек, чей речевой дефект стал его визитной карточкой – Владимир Ильич Ульянов-Ленин. Кем его только не называли: он и вождь мирового пролетариата, и победитель царизма в России, и совершенствователь идеологии Маркса и Энгельса, и руководитель революции большевиков и так далее, и тому подобное.
Личность он легендарная и одновременно одиозная. Вдумайтесь: его день рождения стал в СССР государственным праздником, каждая строка литературных творений вождя (даже откровенная графомания) считалась священным текстом, который нужно было заучивать в школе в принудительном порядке и помнить наизусть даже после её окончания! В общем и целом в «Ленинских сборниках» были опублиокваны примерно 24 000 документов, к которым был рукой и разумом причастен Старик. Это было логично: коммунисты решили забрать у народа религию и заменить веру в любого Бога верой в человека. Человек для этого нужен был вполне конкретный, а его слова, особенно эпичные и как можно более расплывчатые, нужно было увековечить. К счастью большевиков и сожалению простого народа, искусством разбрасывания лозунгов Ильич владел превосходно. И даже после его смерти говорилось: «Нет Ленина! Но есть великий коллективный Ленин – РКП!». По итогу Дедушка Ленин и его свора попытались создать первого в истории России супергероя: и на броневичке выступает, и брёвна на субботнике тягает, и за державу всем своим красным сердцем радеет. Вот только усложнял вождь своим пропагандистам работу: в общем и целом примерно 400 актов, которые он завизировал своим автографом, народ не увидел. Почему же?


Целых четыре сотни документов различного порядка – от личных писем до целых статей – общество видело в лучшем случае пару раз. Лишь недавно антикоммунистическая политика Путина и его предшественников дала свои плоды, и в пику своему политическому противнику Зюганову они подоставали из архивов доказательства того, что не так идеален был Владимир Ильич, каким его малевали поклонники Великого Октября. Добрый дедушка Ленин на деле предстал жестоким дельцом, который с лёгкостью разрушал судьбы тысяч и миллионов людей, не испытывая при этом морального дискомфорта. Это не было бы исключением, ведь все правители, которые ставили себе целью перевернуть привычный мир с ног на голову, обладали жёсткостью и даже жестокостью в той или иной степени. Вопрос состоит в том, был ли жесток Ильич как политик или как человек? Если первое можно объяснить тогдашней непростой политической обстановкой и попросту жутким положением в стране, то второе не может быть оправдано абсолютно ничем. Человек, подменяющий общественное благо собственными низменными целями, появился в мировой истории немного позже, и пусть ненадолго, но поработил почти всю Европу. Имеется в виду Адольф Гитлер. На сравнение с Гитлером наводит и поразительная схожесть идеологий в своём основном постулате: насильное управление людьми ради их же блага. Помочь нам ответить на вопрос о жестокости Ленина смогут новые рассекреченные материалы, к созданию которых так или иначе приложил свою руку вождь мирового пролетариата.


Итак, какие же творения Ульянова скрывали в специальных хранилищах и запрещали публиковать? Если говорить в общем, то те, которые обличали его воистину фашистскую бесчеловечность и жестокость в то время, как писатели и поэты строчили ему хвалебные вирши и прозу, повествуя о доброте, щедрости и благородстве товарища Ленина. Самый мудрый и сострадательный не должен был показаться народу тем чудовищем, которым был на самом деле.
Одним из скрытых документов стала интереснейшего содержания телеграммка, которая 11 августа 1918 года пришла в Пензенскую губернию. Этот район России отличался тем, что политика продразвёрстки здесь проводилась особенно «добросовестно» — жестоко, зверски и безапелляционно, как будто армия только что пришла на вражескую территорию и реквизирует пропитание у несчастных побеждённых. Красногвардейцы могли в любой момент ворваться в дом обычных жителей с обыском и забрать всю пищу до последней крошки, не глядя на то, кто живёт в доме: женщины, дети, старики… Конечно же, вспыхнуло восстание: народ ещё помнил, как в октябре прошлого года воля народа будто бы победила обезумевших правителей. Восстание быстро распространялось и охватило сразу несколько волостей. Как же отреагировал на это Вождь мирового пролетариата?

«Товарищи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению…
Первое. Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше ста заведомых кулаков, богатеев, кровопийц.
Второе. Опубликовать их имена.
Третье. Отнять у них весь хлеб.
Четвертое. Назначить заложников… Сделать так, чтобы на сотни верст народ видел, трепетал, знал…»

Прямым текстом борец с самодержавием и произволом приказал раздавить, задушить, уничтожить тех несчастных, кто просто хотел жить. Лишить пищи, обесчестить, запугать, убить – вот как следует читать пункты этого приказа, родственного по своей природе. Может ли создать нечто подобное лучший друг детей и взрослых во всём СССР? Вот такой вопрос задали бы себе все ошарашенные граждане-товарищи, если бы только узнали. Вот только узнали об этом очень немногие, но все молчали: одним это было выгодно, другие были попросту напуганы, третьим же было попросту всё равно – ведь никто не думает о том, что беда может коснуться его в самый неожиданный момент. Не исключено, что этим вдохновился тогда еще не очень удачливый художник из Австрии, который, став фюрером, напишет следующее:
Мы обязаны истребить население — это входит в нашу миссию охраны германского населения. Я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как черви.


Звучит довольно похоже, не правда ли? Отличие лишь в направлении: когда Гитлер якобы громил «чужих ради своих», Ленин абсолютно прямолинейно приказывал убивать свой же народ во имя его блага. Возникает закономерный вопрос: а не вдохновлялся ли Адольф свершениями своего «стагшего товагища»?
Но что, если у Ленина тогда был просто неудачный день? Вот всего один раз озверел от злости: проклятые империалисты своими кознями по второму кругу проедают плешь, новая речь ещё не готова, бревно для субботника сдулось – да мало ли какая беда может случиться у самого Ильича!
Вот только одним из рассекреченных документов оказалась телефонограмма Зиновьеву, который в мае 1919 года был ответственен за эвакуацию Кронштадта – белогвардейцы развернули активное наступление. Ознакомимся с маленьким фрагментом текста:
«Товарищу Зиновьеву.
…Отправляйте неблагонадежных в концентрационные лагеря».

Знакомо это понятие? Да, концентрационные лагеря существовали и до того, но они, как правило, использовались в гораздо меньших масштабах для заключения военнопленных и изредка политических заключённых. Для Ленина же это становилось едва ли не необходимостью, ведь «врагов революции» было так много, что их приходилось где-то собирать, чтобы упростить уничтожение. Забавно, что как раз этот текст в «Ленинских сборниках» опубликовали, но вот слова «концентрационные лагеря» интеллигентно убрали. Можно долго кричать, что это фальсификация, что Ленин – это Вам не какой-то Гитлер или Муссолини, он бы на это не пошёл! Вот только есть ещё несколько документов, которые доказывают, что лагеря, которые в СМИ назывались «трудовыми» и «исправительными» на деле оказывались именно концентрационными. Например, когда 23 июля 1918 года Петроградский комитет РКП(б) принял решение о красном терроре, очень важным пунктом этого акта стало взятие заложников и создание «трудовых(концентрационных) лагерей». Это подтверждала и августовская телеграмма 1918 года в Пензенский Губисполком: «Необходимо организовать усиленную охрану из отборно надёжных людей, провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города». Так что политика направленного истребления несогласных Ленином использовалась на полную катушку. Да и не выполнить было трудновато: сегодня возражаешь, а завтра ты уже контра и кулацкий подголосок, которого отправляют в лагерь «перевоспитываться».
Чем могут оправдать жестокость картавого вождя его последователи? Конечно же, временем! Мол, тогда иначе было нельзя, воевали не на живот, а на смерть, белые первыми начали свой террор и прочее, прочее, прочее. Вот только в то время, как воспитанные белогвардейцы воевали с совершенно конкретными противниками, Ленин в своём письме от 1 августа 1919 года прямым текстом указывает: «Надо надзирать за всеми». Этим он подчёркивал, что не важно, кто сегодня считается другом – бояться должны все. Возомнив себя божеством, лысый психопат начал распоряжаться судьбами поверивших ему людей на своё садистское усмотрение. Замените во всех этих сомнительных оправданиях слова «Ленин» и «коммунизм» на слова «Гитлер» и «нацизм». Можно ли было оправдать все зверства Гитлера временем? Сможет ли это смыть ту кровь, которая огромным пятном легла на его чёрную душу?


Не станем грешить против истины – определённые предпочтения в том, кого отправлять на убой, у Ленина, конечно, были. Его личный крестовый поход был направлен против интеллигенции и церкви – тех, кто в прошлом был элитой и обладал авторитетом, достаточным для того, чтобы поднять народ на восстание. Ильич – не нацист, который воюет против народов; тут можно применить термин «классист» — ему были чужды некоторые общественные слои, представителей которых он истреблял не как человек, а как политик в огромных количествах. Рано или поздно он смог бы стать самым кровавым из тиранов ХХ века – ведь народ истребить можно, а вот конкретный класс постоянно пополняется новыми и новыми людьми. Уже вскоре ему бы пришла в голову мысль, что проводить подобную политику лишь на своих территориях попросту мелочно – весь мир нужно коммунифицировать тем же способом. Вполне понятно, что тот, кто сам пришёл к власти путём развязывания кровавой гражданской войны, боялся, что его же методами он будет повержен и сам, вот и перестраховывался. Когда «красные» пришли в Шую и стали изымать святыни и церковную утварь, местные верующие, конечно, воспротивились – «защитнички» оскорбляли их веру. Что сделали солдаты? Правильно – просто расстреляли непокорных, как и любят делать до сих пор в России. Это событие сподвигло Ленина написать солидное письмо, отмеченное грифом «Строго секретно». Ни в коем случае копий не снимать». Среди всего прочего в нём говорилось следующее:
«…Политбюро дает детальную устную директиву судебным властям, чтобы процесс против шуйских мятежников (…) был проведен с максимальной быстротой и закончился не иначе как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев города Шуи, а, по возможности, также не только этого города, но и Москвы, и нескольких других духовных центров…
Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

Стоит обратить внимание именно на первые пять слов. Это решение было предопределено высшими партийными чинами, для которых жизнь человека не имела ровным счётом никакого значения – он враг революции, которого нужно уничтожить с особой жестокостью, чтоб другим неповадно было.
А ведь были и те, кто пытался отговорить Ленина учинять подобные средства! Вождь анархистов Кропоткин со всей пылкостью просил в письмах прекратить красный террор, и это неудивительно – анархисты не считали, что тот, кто свергнет самодержца, должен сам им становиться. Кропоткин, Бакунин, Махно разделяли похожие идеи – они желали своему народу свободы. И как же охарактеризовал Кропоткина тот, кого будут ненавидеть миллионы школьников в течение последующих семидесяти лет? Он назвал его наивным человеком! То есть уверенность в том, что для счастья нужно обязательно лить человеческую кровь, настолько укоренилась в воспалённом мозгу Владимира Ленина, что он не мыслил иного пути… Эта идеология была свойственна и его наследникам в ЦК КПСС, и иностранным «коллегам» — национал-социалистам и фашистам.
Но не жестокостью единой жил Владимир Ильич – свойственны ему были и другие слабости, которые заставляли его друзей засекречивать его переписку огромными фрагментами. К примеру, большинство писем Инессе Фёдоровне Арманд, известной также под псевдонимом «Елена Блонина», так и не увидело свет. Причина была проста: лысый баловник в письмах позволял себе говорить практически напрямую весьма крамольные вещи. Вот, например, что он написал ей 13 ноября 1916 года из Люцерна:


«Дорогой друг!
…Захотелось мне сказать Вам несколько дружеских слов и крепко-крепко пожать Вашу руку. Вы пишете, что у Вас даже руки и ноги пухнут от холоду. Это, ей-ей, ужасно. У Вас ведь и без того руки всегда были зябки…
Ваш».

Сегодня могут сказать, что в этом письме не было ничего такого: напротив, всё максимально поэтично и целомудренно, практически никакой интимной лирики. Причина строжайшей секретности была в том, что вождь не должен был ассоциироваться с обычным человеком: он идеален и всемогущ, ему недоступны низменные инстинкты. Рядом с письмами Инессе улеглись и бытовые записи Ильича, в частности, записи о доходах, которые он мог доверить только самому себе:
«Натурой получалась квартира в начале года в Смольном (Петроград), затем, со времени переезда правительства в Москву, — в Кремле. Размером четыре комнаты, кухня, комната для прислуги. Семья — три человека плюс одна прислуга».
И вновь: для современного человека всё более чем скромненько. Вот только мы упускаем тот факт, что даже отец, взявший на работу своего сына, ленинистами назывался эксплуататором и кулаком, которого лишали продуктовых карточек, избирательного права, отнимали всё имущество, ссылали в дальние районы страны и так далее. Про «проклятых буржуинов» и речи не идёт: их быстрее было казнить, чем тратить на них ресурсы. А теперь представьте, как могли враги революции сыграть на том, что у самого Ленина была прислуга?
И несмотря на всё это надо отдать Ленину должное: зачатки разума у него всё же были. Вторая половина 1918 года началась с новой кампании: быший каторжник стал призывать к привлечению интеллигенции старой закалки в ряды коммунистов. 27 ноября 1918 года на собрании партийных работников Москвы прозвучала большая речь, которая оставалась неопубликованной при жизни и была обнародована лишь в 1929 году. Ильич заявил: «Мы должны брать эту интеллигенцию, ставить ей определенные задачи, следить и проверять их выполнение… Мы строим власть из элементов, оставленных нам капитализмом. Мы не можем строить власть, если такое наследие капиталистической культуры, как интеллигенция, не будет использовано».

И тут же, исправляя только родившееся хорошее впечатление, исправился: «У нас еще очень немало осталось „примазавшихся“ к Советской власти худших представителей буржуазной интеллигенции; выкинуть их вон, заменить их интеллигенцией, которая вчера еще была сознательно враждебна нам и которая сегодня только нейтральная, такова одна из важнейших задач теперешнего момента…».
В этой же речи он попытался выгородить партию и скорректировать историю, представив красный террор в качестве ответной вынужденной меры. «Если нам приходилось с ней (интеллигенцией) беспощадно бороться, то к этому нас не коммунизм обязывал, а тот ход событий, который всех „демократов“ и всех влюбленных в буржуазную демократию от нас оттолкнул». Как обычно – никто не виноват, время такое, враги кругом. Они же могут навредить, поэтому их надо истребить заранее, пока не навредили! Если бы этот постулат применили к кирпичам по принципу того, что они иногда падают людям на головы, то вся Россия переселилась бы в землянки…


И вот наконец мы можем ответить на вопрос: почему человек по кличке Ленин выбрал жестокость в качестве основного инструмента для совершения своих грязных политических делишек? Ответ одновременно прост и сложен: Ленин сам ничего не выбирал! Подобные ему обязаны быть жестокими на политическом поприще, но его личная тяга к насилию подогревалась практической невозможностью всех его замыслов. Ведь цель казалась крайне простой: раз все живут неправильно, то нужно заставить всех жить именно так, как надо! И Ленин видел эту цель так ясно, что сам факт того, что он кого-то и к чему-то принуждает, казался ему чем-то естественным и закономерным. Он же не так принуждает, как это царь делал! А по итогу он получает множество очагов народных вооружённых восстаний, в которых народ оказал новой власти неожиданно яростное сопротивление. И это разозлило будущего вождя – на самом деле глуповатого, самодовольного и наглого: я от всей души дарую вам счастье щедрой рукой, а Вы мне фигу тычете? Так я вас к счастью волоком потащу!
Дальше он решил, что жестокость – это кратчайший и максимально эффективный путь, который позволит ему отфильтровать всех несогласных, которые мешают всеобщему счастью. Радел ли он на самом деле душой за тех, кому он наносил добро и кого подвергал ласке? Конечно, нет: разъезжавший по заграницам сынок действительного статского советника, в распоряжении которого были как прислуга, так и немалые деньги, попросту не мог представить себе, что то, как он видит счастье народа, не обязательно должно выглядеть именно так. Ведь в чём весь смысл политики большевиков? В огромной, всепоглощающей, великой Идее превосходства одних над другими! Она может быть нелогичной, абсурдной и попросту нереальной – но она будет великой! И все эти необразованные тупицы должны были кланяться в ноги новому, чего греха таить, царю – ведь действовал узколобый вождь максимально схоже с теми, против кого он боролся, пользуясь прагматичной логикой: все методы, которые может применять противник, нужно применять против него. Важно, что именно «может применять», а не «применяет». А народ слишком тёмен и несведущ, чтобы осознать, какие великие вожди пришли на его землю и решили, что будут тут руководить. Вот на этом месте разошлись пути большевиков и анархистов: вторые искренне считали, что народу нужно всего лишь позволить самоуправление, а там он сам сможет справиться со всеми невзгодами и обеспечить себя. А «красная» свора во главе с физически и психически нездоровым крикуном считала народ стадом, а себя – пастухами, которые уж точно лучше знают, как народу будет лучше; сейчас кровью умоются, а потом спасибо скажут! Все ленинские методы отдавали той самой, царской жестокостью и безнаказанностью, но он этого не понимал и не желал понимать, а тех, кто ему на это указывал, безжалостно уничтожал, как контрреволюционный элемент. Так и покосил множество тех, кто мог мыслить критически и докапываться до истины, оставив подавляющее большинство тех, кто рад уже тому, что барин сегодня не бьёт, а будет день – будет и пища. И эта мысль в России проходит красной(символично) нитью через всю историю: новый владыка плох? Ну ничего, он хотя бы не такой, каким был предыдущий, дадим ему шанс! И каждый новый озверевший отморозок, где бы он ни сидел, получал в свои руки всё большую власть – ведь он должен быть не таким, как тот негодяй, сидевший на троне до него, не может быть, чтобы так было… Снова и снова…Снова и снова…


Добавить коментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.